Вероятно теперь такая участь постигла этот город. Люди в нем жили лишь на окраинах, в районах новостроек, в высоких зданиях (без ненужных более лестниц!), возводимых биороботами по единому проекту. Здесь, в центре — в старомодных неудобных домах, в огромных комнатах, заставленных прежде шкафами, книжными полками, сервантами — ютились биороботы. Здесь же они трудились на старых заводах и фабриках, перестраивали эти предприятия на современный лад, получая указания от людей по компьютерной связи. Чтобы быть способным оценить красоту и значение этого города, понял Концентрик, необходимо лучше знать жизнь такой, какой она была прежде, когда эта площадь была постоянно полна людей, когда Нева использовалась для судоходства, когда ежегодно сотни тысяч туристов любовались красотой Медного Всадника. Концентрик знал все это лишь очень поверхностно, понаслышке.

В школе Концентрик видел несколько старых художественных фильмов, отснятых не то в XX, не то в XXI веке. Он не слишком ими заинтересовался; жизнь в них была показана какая-то странная. Больше всего ему запомнился эпизод из американского боевика, когда один коротышка в шляпе играет на рояле, а масса перепившихся ковбоев дерутся под музыку, причем дерутся каждый за себя. Из того же фильма в памяти у Концентрика остались индейцы, коренные жители Америки. Но, в общем, понимания старой жизни фильмы ему почти не добавили.

«Неплохо бы почитать что-нибудь из старинной литературы», — подумал Концентрик и неторопливо побрел назад к нуль-кабине.

3

Дома его уже ожидало новое электронное послание, на сей раз очень лаконичное:

«Ты почему молчишь, Концентрик? Отзовись. Аделаида».

Концентрик тяжело вздохнул и поморщился; затем вытянул из коробочки салфетку и не спеша, основательно вытер со лба пот. Почему-то ему вдруг вновь захотелось на улицу.